1920–1930-ЖЫЛДАРДАҒЫ «ЕДІГЕ» ЖЫРЫНЫҢ КЕҢЕСТІК ИНТЕРПРЕТАЦИЯСЫ: МАРКСИСТІК АЛҒЫСӨЗДЕР ЖӘНЕ ҚАЗАҚ ЗИЯЛЫЛАРЫНЫҢ ҰСТАНЫМДАРЫ

Аннотация

Аннотация. Введение. Статья посвящена анализу процесса нового осмысления содержания и образа «Едиге» в условиях советской идеологической политики 1920–1930-х гг., а также приобретения эпосом иной смысловой нагрузки в научном дискурсе. Актуальность темы определяется тем, что марксистско-классовая оценка эпоса, трансформация образа героя и механизмы адаптации национального наследия к идеологическим требованиям советской эпохи до сих пор недостаточно раскрыты в современной историографии. Цель и задачи исследования. Основная цель — выявить особенности интерпретационной трансформации «Едиге» в советский период и определить идеологические механизмы влияния на основе сравнительного анализа предисловий и текстовых комментариев в трудах К. Сатпаева, М. Ауэзова и С. Сейфуллина. В соответствии с целью поставлены задачи: 1) определить особенности марксистской лексики в ранних публикациях; 2) проследить влияние редакционной политики на восприятие эпоса; 3) сопоставить степень и способы идеологического соответствия в подходах каждого автора. Материалы и методы. Источниковую базу исследования составили публикации 1920–1930-х гг., партийные документы, фольклорные сборники и литературно-критические работы. Методологическая основа включает историко-хронологический, сравнительный, дискурсивный анализ и текстовую интерпретацию. Результаты и выводы. Установлено, что оценки эпоса «Едиге» в советской науке были неоднозначными: К. Сатпаев интерпретировал эпос в формально-нейтральном ключе, представляя Едиге как «народного бия» в соответствии с марксистской парадигмой; М. Ауэзов игнорировал марксистский канон, рассматривая эпос прежде всего как культурно-историческую ценность; С. Сейфуллин в предисловиях открыто оперировал марксистской терминологией, трактуя жыр в рамках советской идеологии. Эти различия свидетельствуют о внутреннем методологическом плюрализме в советском фольклористическом дискурсе.